ОЧЕРЕДЬ ЗА СУДЬБОЙ

(ВСТУПЛЕНИЕ К СПЕЦИАЛЬНОМУ РЕПОРТАЖУ НА ДЕНЬ ПОБЕДЫ)

Сентябрь 1944-го.

      Проселочная дорога в живописном осеннем лесу подо Львовом. По накатанному за лето дорожному суглинку время от времени туда-сюда снуют армейские автомобили разных марок и назначений: ленд-лизовские «Виллисы», штабные «Эмки», тыловые «полуторки», санитарные «ЗИСы».

      Вот идет «пара», в которой первая машина явно по рангу важнее. В ней худощавый щеголь, майор лет 35, в новенькой гимнастерке, при хрустящих ремнях и золотых парадных погонах.

      Это неутомимый и бесстрашный московский фотокорреспондент Павел Трошкин (он на фото справа от текста), которым уже отсняты километры пленки на Халхин-Голе, Карельском перешейке, под Могилевом, Смоленском, Ельней, Москвой и Сталинградом, Курском, Киевом и Одессой. Рядом, за «баранкой» — боец-водитель.

      Следом чихает неторопливая полуторка с армейским скарбом. Там — шофер, в кузове бойцы, сопровождающие груз.

      Погода «шепчет». До фронта, а, значит, и до немцев — далеко.

Солнце, пробиваясь сквозь деревья, играет зайчиками на золоте погон и аверсах боевых медалей.

      Наверное, если представить в это время и на этом месте нас, нынешних, мы точно мечтали бы... Чтобы эта страшная, бесконечная война скоро закончилась. Нарисовали бы в воображении то счастливое утро, когда можно будет послать куда подальше всех командиров и газетных редакторов, беззаботно растянуться на зеленой-зеленой травке рядом с подмосковным озерцом, достать баночку хрустящих огурчиков, налить рюмаху настоящей довоенной водки и совершенно беззаботно послушать резвящихся в утренней тишине соек и крякв.

      Ни Трошкин, ни водители первой и второй машин в это время еще не догадываются, что их судьбы уже сделали роковой поворот. И что в эти самые минуты недобитые Красной армией бандеровцы уже залегли в засаде, выжидая армейский транспорт. Что спустя какие-нибудь четверть часа Трошкин во всю глотку заорет на своего водителя, желающего удрать подальше от места засады, остановит их, идущую первой, машину, вырвет из замка зажигания ключи и бросится в новенькой, еще ни разу не стиранной парадной гимнастерке прямо под колеса застывшего автомобиля! И начнет отвечать нападающим короткими очередями своего ППШ, чтобы отвлечь стреляющих из засады. И что последним кадром, который он не снимет, будут благодарные глаза водителя шедшей следом полуторки, которому все же удастся под шквальным огнем доползти до них.

      А потом автоматная очередь пробьет его сильное тело. И он погибнет сразу от пули, которая не пролетит, как это уже сотни раз бывало, мимо, чуть-чуть выше или левее. Пули, которая захлебнется в его большом, храбром сердце. Пули, которая не обманет возникшее неделю назад предчувствие скорой смерти: уезжая в эту командировку, он зачем-то отдал жене Вере чемодан с отснятыми за всю войну негативами, бросив на ходу: «Это наследство моих детей»...

      Пули, которая отнимет у него радость главного снимка этой войны, на котором его товарищи Костя Симонов, Алеша Сурков, Витя Полторацкий, Женя Кригер будут с восторгом позировать у стен поверженного Рейхстага...

ВСЕМ ПОГИБШИМ КОЛЛЕГАМ ПОСВЯЩАЕТСЯ...

"Вечерняя Москва", 7 мая 2015 года.

Фотокорреспондент "Известий" Павел Трошкин

Пленные "зимние" фрицы. Малоярославец. Брянский фронт. Ноябрь 1941 г.

press to zoom

Уличные бои. Сталинград. Июль 1942 г.

press to zoom

Командующий армией генерал Георгий Жуков в 107-й стрелковой дивизии, Западный фронт. Июль 1941 г.

press to zoom

Беженцы. Деревня Лемятино под Ельней, сентябрь 1941 г.

press to zoom