Сентябрь 1944-го.

      Проселочная дорога в живописном осеннем лесу подо Львовом. По накатанному за лето дорожному суглинку время от времени туда-сюда снуют армейские автомобили разных марок и назначений: ленд-лизовские «Виллисы», штабные «Эмки», тыловые «полуторки», санитарные «ЗИСы».

      Вот идет «пара», в которой первая машина явно по рангу важнее. В ней худощавый щеголь, майор лет 35, в новенькой гимнастерке, при хрустящих ремнях и золотых парадных погонах.

      Это неутомимый и бесстрашный московский фотокорреспондент Павел Трошкин (он на фото справа от текста), которым уже отсняты километры пленки на Халхин-Голе, Карельском перешейке, под Могилевом, Смоленском, Ельней, Москвой и Сталинградом, Курском, Киевом и Одессой. Рядом, за «баранкой» — боец-водитель.

      Следом чихает неторопливая полуторка с армейским скарбом. Там — шофер, в кузове бойцы, сопровождающие груз.

      Погода «шепчет». До фронта, а, значит, и до немцев — далеко.

Солнце, пробиваясь сквозь деревья, играет зайчиками на золоте погон и аверсах боевых медалей.

      Наверное, если представить в это время и на этом месте нас, нынешних, мы точно мечтали бы... Чтобы эта страшная, бесконечная война скоро закончилась. Нарисовали бы в воображении то счастливое утро, когда можно будет послать куда подальше всех командиров и газетных редакторов, беззаботно растянуться на зеленой-зеленой травке рядом с подмосковным озерцом, достать баночку хрустящих огурчиков, налить рюмаху настоящей довоенной водки и совершенно беззаботно послушать резвящихся в утренней тишине соек и крякв.

      Ни Трошкин, ни водители первой и второй машин в это время еще не догадываются, что их судьбы уже сделали роковой поворот. И что в эти самые минуты недобитые Красной армией бандеровцы уже залегли в засаде, выжидая армейский транспорт. Что спустя какие-нибудь четверть часа Трошкин во всю глотку заорет на своего водителя, желающего удрать подальше от места засады, остановит их, идущую первой, машину, вырвет из замка зажигания ключи и бросится в новенькой, еще ни разу не стиранной парадной гимнастерке прямо под колеса застывшего автомобиля! И начнет отвечать нападающим короткими очередями своего ППШ, чтобы отвлечь стреляющих из засады. И что последним кадром, который он не снимет, будут благодарные глаза водителя шедшей следом полуторки, которому все же удастся под шквальным огнем доползти до них.

      А потом автоматная очередь пробьет его сильное тело. И он погибнет сразу от пули, которая не пролетит, как это уже сотни раз бывало, мимо, чуть-чуть выше или левее. Пули, которая захлебнется в его большом, храбром сердце. Пули, которая не обманет возникшее неделю назад предчувствие скорой смерти: уезжая в эту командировку, он зачем-то отдал жене Вере чемодан с отснятыми за всю войну негативами, бросив на ходу: «Это наследство моих детей»...

      Пули, которая отнимет у него радость главного снимка этой войны, на котором его товарищи Костя Симонов, Алеша Сурков, Витя Полторацкий, Женя Кригер будут с восторгом позировать у стен поверженного Рейхстага...

ВСЕМ ПОГИБШИМ КОЛЛЕГАМ ПОСВЯЩАЕТСЯ...

"Вечерняя Москва", 7 мая 2015 года.

ОЧЕРЕДЬ ЗА СУДЬБОЙ

(ВСТУПЛЕНИЕ К СПЕЦИАЛЬНОМУ РЕПОРТАЖУ НА ДЕНЬ ПОБЕДЫ)
Фотокорреспондент "Известий" Павел Трошкин